А    Б    В    Г    Д    Е    З    И    К    Л    М    Н
П    Р    С    Т    Ф    Х    Ч    Ш    Щ    Ю    Я   
Rambler's Top100

Поиск по сайту:
Rambler's Top100
Яндекс цитирования



ЧЕЛЯПОВ ЛЕОНИД ЮРЬЕВИЧ

Контактная информация:
Тел.(д): (095) 444-63-60
Моб.: 8-903-578-53-54

Сайт: www.chelyapov.ru
Email:
chelyapov@yandex.ru
    Челяпов Леонид Юрьевич известный столичный адвокат, член Московской коллегии адвокатов "Новая адвокатская практика", член Исполкома всероссийского Союза юристов, один из лучших российских адвокатов, специализирующихся на ведении дел о дорожно-транспортных происшествиях.
    Родился 7 января 1953 г., коренной москвич, выходец из старомосковской интеллигентской семьи, выпускник Юридического факультета МГУ им. М. Ломоносова. Отец, имея 50-тилетний адвокатский стаж, до настоящего времени служит адвокатом.
    Получив высшее образование, с 1975 по 1985 г. служил в системе МВД СССР. Окончил адъюнктуру ВНИИ МВД СССР и подготовил к защите кандидатскую диссертацию по криминалистике. Завершил службу в должности заместителя начальника следственного отдела.
    С 1985 по 2003 г. – адвокат Московской городской коллегии адвокатов.
    В 2003 г. совместно с единомышленниками учредил коллегию адвокатов "Новая адвокатская практика".
    Оказывает консультативную помощь по ведению административных дел в органах ГИБДД, по гражданским делам о возмещении материального ущерба. Блестящая эрудиция, высокая культура, целеустремленность, широкие познания в самых различных областях позволяют Леониду Юрьевичу успешно проводить самые сложные, на первый взгляд кажущиеся совершенно безнадежными уголовные дела.
    Имеет множество публикаций по проблемам дорожно-транспортных происшествий. Более 10 лет был постоянным автором и консультантом журнала "За рулем", "Автомагазин", соведущим правовых программ "Авторадио". Неоднократно печатался в журналах "Домострой", "Russian Life", "Passport to the new World", "Огонек", "История Государства и права", "Адвокатская практика", "Домашний адвокат", газетах "Вечерняя Москва", "Клаксон", "Тверская 13", и др.
    Автор широко известной и неоднократно переиздававшейся книги " Если вы попали в аварию", выпущенной издательским домом "За рулем".
    Постоянный участник передач "Радио России", "Маяк 24". Неоднократно принимал участие в телевизионных программах НТВ.
    Член союза журналистов г. Москвы. Член Союза фотохудожников России.

Кредо: "Знание – сила."





МАСТЕР ИЗЯЩНОЙ ЗАЩИТЫ

енид Юрьевич Челяпов известен в адвокатском мире как мастер изящной защиты. В качестве примера работы адвоката по конкретным уголовным делам могут послужить две рассказанные им исключительно интересных истории, изумительные и по житейской фабуле, и по психологической напряженности, и по блестящему результату, ярко иллюстрирующему многообразие и изящность приемов классической адвокатуры, использованных адвокатом Челяповым.
    
     Смерть от белого "мерседеса"
     Несколько лет тому назад в городе Н-ске произошла трагедия, надолго затмившая все остальные городские события, и проложившая жирную черту между его жителями, условно разделившимися на два враждующих лагеря.
     Причиной, всколыхнувшей полусонное существование Н-ска, послужило жуткое по своим последствиям дорожно-транспортное происшествие, унесшее жизни четырех офицеров одной из основных служб местной милиции. По мнению следствия, единственным бесспорным виновником аварии явился известный бизнесмен, возвращавшийся поздно вечером домой на своем роскошном, белоснежном лимузине. Особую пикантность ситуации придавало некое обстоятельство, мимо которого следствие просто не сможет пройти. Много лет тому назад сотрудникам именно этой милицейской службы довелось собирать материалы для уголовного дела, по которому позднее был осужден бизнесмен.
     В тот же холодный вечер большая группа офицеров милиции на четырех автомашинах выезжала с территории некоего закрытого объекта. Цель посещения ими объекта для сути произошедшего в принципе не имела никакого значения, но, как настойчиво утверждала молва, слишком уж хороша и любима в офицерских кругах Н-ка была финская баня в этой закрытой Зоне.
     Три легковые автомашины с сотрудниками милиции быстро покинули гостеприимный объект, и встали одна за другой на обочине узкой асфальтированной полосы пригородного шоссе. Ожидали выезда начальника и заместителя, чуть припозднившихся по причине прощания с дежурным руководством объекта. Гнетущая тишина и зловещий сумрак осенней ночи повисли над пустынным шоссе.
     Никто из участников будущей трагедии не мог предположить, что, следуя капризу какой-то неведомой силы или, быть может, космической закономерности, уже включился отсчет минутам приближающейся катастрофы. Когда между парящем в ночи лимузином и застывшим на разделительной полосе шоссе четвертым легковым автомобилем с двумя милиционерами оставалось не более 15-40 метров, как скажет потом бизнесмен, неожиданно милицейский автомобиль резко выехал на полосу встречного движения, полностью перекрыв дорогу приближающейся автомашине.
     Таинственные структуры человеческой психики, бездонные глубины сознания, сверхреальные способности личности таят в себе несметное количество загадок, связанных с взаимопроникновением времени и пространства. Скручиваясь в тугую временную спираль в миги смертельной опасности, по закону, известному лишь всемогущему Хроносу, физически ощутимо медленно начинают капать секунды. Резиново вытягиваясь, словно лениво падающая из плохо завернутого кухонного крана капля воды, они повисают на собственных деформированных мембранах, застывают на миллиардные доли секунды, а затем так же медленно шлепаются в лужицу, уже натекшую на дне раковины. И это их вялое движение до жути осязаемо дает возможность ощутить непосредственным участника происходящего все его мельчайшие штрихи и штришочки.
     Бизнесмен видел, как медленно скользнула по ободу переднего колеса выезжающего автомобиля прилипшая, полуобгоревшая спичка. Страшно расширились и потемнели зрачки мужчины, смотрящего на него сквозь боковое стекло. Откуда-то издали доносились всхлипывания судорожно сжавшихся тормозных дисков. Невероятно тягуче и от этого еще ужаснее, миллиметр за миллиметром, приближался борт машины, стеной вставшей на пути роскошного лимузина.
     Страшный удар надвое разорвал тело милицейской машины, безжалостно выбросив на проезжую часть пассажира с переднего сиденья. Потерявший управление, и от этого завалившийся на правый бок лимузин, как магнитом притянутый стоящими на обочине легковыми автомашинами, сгреб трех человек, застывших на обочине шоссе, еще проюзил какое-то расстояние, конвульсивно дернулся несколько раз и безмолвно застыл тяжелой белой колодой.
     Быстро приехавшим каретам скорой помощи досталась лишь печальная участь лодки Харона.
     Получивший многочисленные травмы, но живой бизнесмен был доставлен в больницу. Водитель милицейской автомашины, слепое и нелепое орудие в руках Рока, исчез с места происшествия. Всезнающие старожилы божились потом, что были уверены в самоубийстве сбежавшего. Однако через два дня он объявился и заявил, что за рулем разорванного автомобиля находился его заместитель, погибший во время аварии. Так он стал потерпевшим. Думается, не нужно объяснять, почему с этого момента судьба бизнесмена была практически предрешена.
     У следствия не на толику не возникло сомнения ни в причинах аварии, ни в ее непосредственном виновнике. Местный судебно-медицинский эксперт, несмотря на характерные травмы у погибшего мужчины из четвертого автомобиля, не смог определить, кто находился за рулем машины. Некорректно выполненный следственный эксперимент, положенный в основу автотехнической экспертизы, окончательно исказил общую картину происшествия. Через положенное время готовое уголовное дело, содержащее тяжкое обвинение, предъявленное бизнесмену в причинении смерти четырем сотрудникам милиции, было передано в суд.
     Вопрос стоял лишь о сроке наказания. Именно тогда ко мне и обратился остающийся "под подпиской" будущий подсудимый.
     Чтобы разобраться в сути произошедшего, мне пришлось использовать познания в области судебной медицины, общей и судебной психологии; вспомнить тактику и методику проведения предварительного следствия, особенности некоторых экспертных исследований. Итогом предварительной работы стало ходатайство о направлении дела на дополнительное расследование по причине его полной нерасследованности. В обоснование заявленного ходатайства защита просила суд приобщить к делу консультативное заключение комплексной судебно-медицинской, криминалистической, транспортно-трассологической и автотехнической экспертизы, ставящее под сомнение достоверность имеющихся в деле доказательств вины подсудимого и, по сути своей, полностью опровергавшее его вину.
     Но прежде были тщетные вызовы местного судебного медика, упорно не желающего представать перед судом (да так и не рискнувшего появиться на свидетельской трибуне до самого конца судебного следствия, проходившего в общей сложности более двух лет); безуспешные попытки суда добиться прихода потерпевшего милицейского начальника – пассажира четвертой автомашины, и многое другое.
     О перипетиях и нюансах этого сложнейшего дела несколько раз рассказывало центральное телевидение.
     В конечном итоге, по ходатайству защиты, упорно и последовательно настаивавшей на проведении комплексной криминалистической, транспортно-трасологической, автотехнической и судебной-медицинской экспертизы, указанная экспертиза была назначена и дважды (!) проведена большой группой ведущих российских экспертов, подтвердившая мнение защиты о невиновности бизнесмена.
     Финал этого интереснейшего и безмерно тяжкого для всех его участников дела, оказался интригующим и закономерным.
     С бизнесмена была полностью сняты все обвинения, и он был окончательно и полностью реабилитирован.
     Повинный в смерти своих сослуживцев начальствующий милицейский чин, чуть позднее заочно привлеченный к уголовной ответственности, скрылся с места жительства и был объявлен в федеральный розыск…
    
     Детоубийца
     По фабуле ясное как Божий день и одновременно безмерно страшное в своей обыденности как Вальпургиева ночь эта история и по своему необыкновенному завершению, и по накалу дантовских страстей просто не может быть обойдена вниманием, тем паче, что филигранно-классическая работа адвоката выпукло проступает и здесь сквозь плотную вязь канвы уголовного дела.
     Нынче, пожалуй, трудно разыскать человека, ничего не слышавшего о печальной и тяжкой доли простых людей, живущих в российской глубинке. Спивающиеся мужики, позабывшие о радости созидательного труда; отчаявшиеся, не ведавшие ласки, рано старящиеся женщины, сгибаемые непосильной работой; дети, растущие как придорожный ковыль или сорняк на запущенном поле; полупервобытное существование (телефон, теплый туалет, белый хлеб, горячая вода, а то и просто лампочка Ильича – неведомые и таинственные приметы другой цивилизации), – удручающие и гнетущие реалии окраинного российского быта.
     Ирина родилась вторым ребенком в семье. Отец – механизатор местной МТС, крохотный, узловатый, с вечно взъерошенным пуком рыжих волос, он всем своим видом удивительно походил на настоянный в самогоне, почерневший корешок какого-то растения. К его иссеченному ранними морщинами, сморщенному, вечно озлобленному личику с устрашающим отверстием щербатого рта накрепко прилипло привычно недовольное выражение. Позднее, став уже взрослой девушкой, Ирина так и не смогла вспомнить, видела ли она когда-нибудь отца улыбающимся или трезвым. Зато ей хорошо запомнился сопровождавший его тошнотворный запах сивухи и прокисшего пота, на фоне которого ароматы солярки ласкали обоняние. Мать служила дояркой в мучительно загибающимся колхозе. Давно уже потерявшая вкус к жизни, забитая и измотанная постоянными побоями домашнего "хозяина", рано превратившаяся в старуху, мать тяжело и понуро тянула свою сыромятную лямку по разбитой, глинистой жизненной колее.
     Вполне логично и даже естественно было бы предположить, что родившиеся в семье девочки должны были носить в себе приметы "темного царства", убого мирка, окружавшего их с младенческой колыбели. Однако, вопреки всему, полуголодному существованию, постоянному страху и унижениям, побоям, диким выходкам вечно пьяного самодура-отца (чего стоит только одно шинкование на тонкие ломтики кошкиного хвоста огромным тесаком в прохудившимся амбаре, тогда от диких воплей ошалевшей от нестерпимой боли несчастной Мурки несколько часов неистово лаяли деревенские собаки, а крайне довольный проведенной операцией отец как-то особенно изощренно отколотил мать и обеих сестер), девочки выросли, конечно, забитые и тихие, но с изрядным стремлением учиться, а у младшей, к тому же, наметился явный талант к рисованию.
     Когда Ирина достигла двенадцатилетнего возраста, умерла, заболев крупозным воспалением легких, старшая сестра. За несколько дней до этого разбушевавшейся ночью отец выгнал мать и обеих сестричек роаздетыми на тридцатиградусный крещенский мороз. Подорванное хроническим недоеданием и побоями здоровье старшей девочки (отличавшейся к тому же особенно хрупкой статью) не выдержало, и она тихо отошла однажды поутру, кротко улыбнувшись, да так и не успев ничего сказать горько плачущей у ее изголовья Ирине.
     Решив во чтобы то ни стало выучиться и уехать в город, разорвав тем самым замкнутый круг постылого существования, Ирина еще усерднее принялась заниматься в школе.
     Закончив десятилетку, девушка засобиралась в Москву. Окончательно ополоумевший от постоянного пьянства отец, не очень противился ее решению. Правда, в самый день ее отъезда, по обыкновению злобно сверкнув мутными, словно прокисшее пиво глазками, обрызгав ее слюной, прошипел: "Знай, дочь! Нагуляешь кого – убью и тебя и выродка тваго! Точно убью, ты меня знаешь!" Больше отец ничего не сказал на прощанье.
     Успешно сдав экзамены в Московский институт легкой промышленности, Ирина полностью отдалась занятиям. Ограничивая себя во всем, девушка позволяла себе лишь посещения музеев и изредка пешие прогулки по огромному городу.
     Все ее существо трепетало от ощущения свободы и предвкушения грядущего счастья, а то, что она будет непременно счастлива, Ирина нисколько не сомневалась.
     Так минуло четыре года. В конце второго семестра к Ирине пришла любовь. Молодой человек, студент с соседнего факультета, давно и безнадежно влюбленный в Ирину был наконец ею замечен. Наступила дивная весенняя пора – пора пробуждения природы, любви, девичьих грез и страстных объятий. Категорически не позволявшая себе никаких вольностей с молодыми людьми Ирина в тот месяц пребывала в каком-то упоительно-восторженном настроении. Ей казалось, что все люди вокруг любят друг друга, что мир стал добрее и радушнее, а солнце светит как-то по-особенному ласково. Она стала чаще улыбаться, и ее большие глаза загорелись прелестным ультрамариновым светом. Одним словом, Ирина пребывала в том восхитительном состоянии, которое издревле сопутствует истинной влюбленности.
     Громом среди ясного неба оказалось постигшее однажды Ирину откровение – она беременна. Бросившись к своему возлюбленному в надежде на помощь и поддержку, девушка увидела его испуганные глаза, и из перепутанных в колючий клубок слов сумела понять, что у нее нет больше любимого, а с беременностью она остается один на один.
     Все детские страхи, выстраданные и прожитые ей в отчем доме, разом накинулись на Ирину и стали нещадно терзать ее сознание уродливыми и вполне осязаемыми образами. Если днем занятия в институте, семинары и лекции, как-то отвлекали ее от постоянных и навязчивых мыслей, то ночью, когда она оставалась сама с собой, одна в непроглядной темноте узкого пенальчика комнатки общежития, на нее всей тяжестью прежнего деревенского житья наваливался испытанный в детстве ужас. Уничтожая человеческое достоинство, расплющивая здравый смысл и чувство самосохранения, ужас в отцовском обличье до самого утра глумился над бедной девушкой.
     Панически боясь огласки и сплетен, предполагая, что слух о ее положении может достичь родной деревни (на одном курсе с Ириной училась девушка из ее родных мест), она туго бинтовала начавший расти живот и наивно, чисто по-русски, думала, что "все само собой образуется". Что именно она вкладывала в это понятие, она так и не смогла объяснить даже мне, ее адвокату.
     Под предлогом летней практики Ирина не поехала в тот год на лето домой, чем сильно расстроила совсем состарившуюся мать.
     Изрядно располневшая Ирина, умудрялась скрывать свою беременность, объясняя сокурсникам округление линий тела неумеренным аппетитом. Как ни странно, ее объяснения принимались на веру, и никто ничего не подозревал.
     В ночь под Новый год, у Ирины начались схватки. Проснувшись от нестерпимой боли, и ощутив яростное шевеление плода (с которым у нее еще до его появления на свет сложились весьма непростые отношения – она и боялась его, и уже любила, и одновременно ненавидела), Ирина попыталась вскочить, решив непременно позвать на помощь, но в следующий миг в воображении возникла корявая фигура отца с распахнутой, алчно хватающей воздух окровавленной пастью, замахнулась на нее огромным блестящим тесаком с прилипшими кусочками кошачьей шерсти: "Убью, гадина!", – на всю вселенную завопил отец, – "И гаденыша тваго порешу!" "Шу-шу-шу…", – эхом покатилось по углам комнаты. Обезумев от проснувшегося в ней животного страха, до крови закусив восковые губы, сомнамбулой поднялась Ирина со своего узкого ложа. Едва накинув на плечи тонюсенький ситцевый халатик, согнувшись пополам, обеими руками поддерживая подергивающийся живот, она поплелась в туалет.
     Институтское общежитие располагалась в старом пятиэтажном обшарпанном здании. Длиннющий коридор четвертого этажа, на котором жила Ирина, в этот ночной час был пуст. Только откуда-то сбоку неслись веселые голоса, звенели бокалы, громко стонали тяжелые музыкальные басы. Недавно телевизионные куранты пробили двенадцать. Наступил Новый Год! Общежитие ликовало. Моля Бога не встретить кого-нибудь по дороге в туалет, расположенный в дальнем конце подслеповатого коридора, Ирина, превращаясь в тугой концентрат невыносимой боли, явственно ощущая нарастающую слабость и захлестывающую тошноту, плелась к спасительной дверце с уродливой женской фигуркой посередине. Шаг, еще шаг. Как по нити Ариадны, она шла по валяющейся на грязном полу ленточке серпантина, брошенной чьей-то шаловливой рукой. Праздник!
     Бессильно упав на унитаз, Ирина судорожно защелкнула блестящую металлическую задвижку. Испытав некоторое подобие облегчения, и переведя дух, она тут же услышала, как в тесное помещение туалета ввалилась группа подвыпивших студенток. Оглушительно хохоча и что-то весело рассказывая друг другу, девушки разбрелись по туалетным кабинкам. Замерев от страха, Ирина почувствовала, как кто-то сильно подергал за ручку ее убежища. "Мать, вылезай, хватит сидеть, освободи место, не купила его чай…", – пьяный девичий голос вибрировал от смеха. Скрючившись на крохотном унитазе, решив ни за что не открывать, Ирина захлебнулась от раздирающей ее пополам боли и почувствовала, что ребенок двинулся. Ломая руки и выворачивая переставшие что-либо чувствовать пальцы, грызя губы, давно уже превратившиеся в кровавый кусок обнаженного мяса, не издавая ни одного звука, она потеряла счет времени.
     Пришла в себя от громкого детского писка. Он доносился откуда-то снизу. Встрепенувшись, вскочив с сиденья унитаза, Ирина увидела внизу что-то копошащееся и красное. Это что-то издавало оглушительные, противно вибрирующие звуки.
     Ирина потом так и не смогла вспомнить, как ей удалось отделить пуповину и послед. Зато ей накрепко врезалось в память, что сморщенный, весь мокрый, как мышонок, ребенок оказался мальчиком. Плохо осознавая себя, она неожиданно обнаружила в расплывчатых чертах новорожденного удивительное сходство с ненавистным отцом. В следующий миг маленький отец нестерпимо завопил: "Ага, попалась, гадина! Убью!"…Перекошенное совершенно взрослое, только отчего-то совсем крохотное личико отца мгновенно приобрело черты ее недавнего возлюбленного: "Да пошла ты… Сама разбирайся со своими проблемами. У меня скоро сессия…". "Убью…" "Пошла ты…"
     С невообразимой ненавистью, бушующим потоком хлынувшей ей в голову, совершенно не помня себя, преследуемая единственным стремлением навсегда избавиться от отвратительного чувства унижения и панического страха, Ирина уронила ребенка в чашу унитаза и нажала на рычаг спуска воды. Сколько времени это продолжалось, как попала она потом в свою комнату, что происходило в течение последующего дня, Ирина помнила с трудом.
     Задержали ее к вечеру того же дня. Она сразу же призналась в убийстве новорожденного и стала ждать наказания. К счастью для Ирины, молодая женщина-следователь не стала арестовывать ее до суда, и детоубийца обратилась за помощью ко мне. Неразговорчивая, ушедшая в себя, почерневшая от горя, она говорила мало и толком не могла ничего объяснить.
     В Россиийской государственной библиотеке мне удалось разыскать в работах ныне малоизвестного немецкого психолога и психиатра конца XIX века К.Э. Обнаруживая завидное знание тончайших нюансов женской психологии и особенностей пограничных состояний, немецкий врач утверждал, что, испытав унижения, обиды и страх от мужчины, во время родов и непосредственно после них (а здесь уже играют роль личностные особенности структуры личности), женщина в отдельных случаях ассоциирует всю причиненную ей боль с полом новорожденного. Убивая ребенка, женщина, находящаяся в пограничном состоянии, бессознательно освобождается от психического груза, спасая себя… Рождение девочки в рассматриваемой ситуации не повлекло бы за собой фатальных последствий.
     Естественно, такие суждения в принципе никак не могли подойти для советской и пост-советсткой школы психиатрии. Тем более проблемы личностной психологии всегда были малоинтересны действующей судебной системе. Проведенная в процессе предварительного расследования судебно-психиатрическая экспертиза констатировала вменяемость Ирины к инкриминируемому ей преступлению.
     Поэтому мне пришлось проконсультироваться со специалистами, имеющими и прогрессивные взгляды, и вес в научном мире. Однако для пользы моей подзащитной их гипотез и утверждений, наверное, было бы недостаточно. Стало очевидно, что мне придется выйти за рамки судебно-психиатрических изысканий и представить суду свое видение трагедии с учетом сведений, почерпнутых из опыта мировой психиатрии и судебной психологии.
     Несомненно, Ирине повезло в том, что председателем по ее делу оказался думающий, умный судья, сумевший понять и принять позицию защиты несчастной подсудимой убийцы. Умело и исключительно тактично гася эмоциональные всплески двух непримиримых народных заседателей (была бы их воля и возможность они бы публично казнили ее на площади), судья внимательно слушал мое выступление, видимо, внутренне соглашаясь, что самое страшное наказание, которое может быть назначено людьми, Ирина уже вынесла сама себе. Я говорил о том, что направление ее в места лишения свободы (как того требовал прокурор) будет для подсудимой своего рода лекарством от мук совести, и чем строже будет это наказание, тем проще ей будет прожить трагедию.
     Третий день судебного заседания, должный ознаменоваться оглашением приговора оказался на редкость солнечным и ясным. Смешливые лучики света, путаясь в ветвях могучего дуба во дворе суда, шаловливо заскакивали в полутемное помещение судебного зала. Свежий утренний ветерок доносил откуда-то через настежь распахнутые окна непривычные для современной Москвы луговые запахи.
     Сгорбившись и став от этого похожей на маленькую старушку, одетая во все черное, с печальной котомкой у ног, ожидая своей участи, Ирина неудобно пристроилась на самом краю позорной скамьи подсудимых. Адвокату было известно, что она пришла "садиться". Выступавший накануне прокурор, не обнаружив в деле никаких смягчающих обстоятельств, потребовал у суда сурово покарать детоубийцу, осудив ее на 7 лет лишения свободы. Именно такого срока наказания и ожидала моя подзащитная.
     "Пять лет лишения свободы, условно", – последние звуки ровного голоса судьи, зачитавшего приговор, были прерваны глухим звуком тяжело падающего тела.
     Ирина надолго потеряла сознание…


© Домашний адвокат, Москва, 2017 г.
Email: gipromez06@rambler.ru
Разработка сайта:
ВебСервис Центр