Защитники России нашли уязвимое место у оппонентов

Европейский суд по правам человека не должен рассматривать корпоративную жалобу ЮКОСа на уничтожение компании и экспроприацию ее имущества. С таким заявлением выступили вчера в Страсбурге представители России на слушаниях по делу ЮКОСа и потребовали прекращения разбирательства. Их главным аргументом стала ссылка на другой крайне нежелательный для России процесс: рассмотрение в Гаагском арбитраже по Энергетической хартии иска бывших акционеров ЮКОСа, требующих около $100 млрд компенсации. А параллельных процессов по одному делу быть не должно. Обозреватель "Ъ" ОЛЬГА ПЛЕШАНОВА считает, что российской стороне удалось смягчить обвинительный для нее уклон разбирательства в Страсбурге.

Вчера Страсбургский суд провел слушания по делу ЮКОСа против России. Жалоба ЮКОСа, поданная его английским адвокатом Пирсом Гарднером, поступила в суд 23 апреля 2004 года, 29 января 2009 года суд признал ее частично приемлемой, но рассмотрение дела по существу дважды откладывалось (см. "Ъ" от 13 января). На вчерашнее заседание российская делегация прибыла в расширенном составе, включая представителей Федеральной налоговой службы и Высшего арбитражного суда. Бывшие топ-менеджеры ЮКОСа и его структур Стивен Тиди, Брюс Мизамор, Дэвид Годфри и Юрий Бейлин были заявлены в числе участников слушаний, но в зале заседаний отсутствовали.

От имени ЮКОСа выступил Пирс Гарднер. Он заявил, что с апреля по 19 декабря 2004 года — с момента предъявления первых налоговых претензий до продажи основного актива ЮКОСа, акций ОАО "Юганскнефтегаз",— в России была проведена экспроприация имущества ЮКОСа.

ООО "Байкал Финанс Групп", выступившее покупателем акций "Юганскнефтегаза" (через несколько дней после торгов пакет приобрела "Роснефть"), было, по словам адвоката, "фиктивной компанией, созданной государством". В пространной речи господин Гарднер объяснил, что ЮКОС считает налоговые претензии, составившие за 2000-2003 годы €16,6 млрд (общая сумма превысила 1 млрд руб.) безосновательными, произвольными и направленными на уничтожение компании. Истец требует компенсировать стоимость активов нефтяной компании, а также возместить прибыль, упущенную из-за ликвидации ЮКОСа. Общая сумма требований составляет около $100 млрд.

Вопросы Страсбургского суда, поставленные перед сторонами при подготовке к слушаниям, были явно в пользу ЮКОСа. "Мог ли ЮКОС заплатить налоги и почему для взыскания долга был выбран именно "Юганскнефтегаз"?" — интересовались судьи. Пирс Гарднер с видимым удовольствием отвечал, что столь "неправомерное и непропорциональное" взыскание долга и есть нарушение права собственности. "Юганскнефтегаз", говорил адвокат, был продан по заниженной цене, а с момента завершения торгов и до процесса банкротства принудительных продаж другого имущества ЮКОСа не было, "даже предметов мебели". "Жемчужина в короне ЮКОСа ("Юганскнефтегаз".— "Ъ") была продана для уничтожения компании",— заявил господин Гарднер, уточняя, что только арест активов помешал ЮКОСу расплатиться по всем налоговым требованиям.

Но краткое заявление представителя России Георгия Матюшкина стало переломным. Он потребовал передать дело ЮКОСа на рассмотрение вышестоящей Большой палаты Страсбургского суда (сейчас дело рассматривает одна из его палат) с целью полного прекращения разбирательства. Господин Матюшкин объяснил, что Пирс Гарднер не может выступать адвокатом ЮКОСа, поскольку не имеет полномочий от потерпевшей стороны. Жертвами ликвидации ЮКОСа, считает господин Матюшкин, могут быть только его бывшие акционеры, но они обратились не в Страсбургский суд, а в Гаагский арбитраж, действующий на основании Энергетической хартии. Правила о том, что суд и арбитраж не могут параллельно рассматривать одно и то же дело, действуют во всех цивилизованных странах. На это сослался другой представитель России в Страсбургском суде, английский адвокат Майкл Свэнстон, также потребовавший прекратить дело ЮКОСа.

30 ноября 2009 года арбитраж в Гааге решил рассматривать по существу жалобы компаний, связанных с бывшим основным акционером ЮКОСа Group MENATEP Ltd (GML). Истцы, по словам директора GML Тима Осборна, требуют от России около $100 млрд, ссылаясь на положения Энергетической хартии о защите инвестиций, которую Россия подписала в 1994 году, но не ратифицировала. Гаагский арбитраж, впрочем, обосновал свою компетенцию специальным положением Энергетической хартии, позволяющим сразу применять ее к подписавшему государству.

"Чьи интересы представляет господин Гарднер?" — рассуждал господин Свэнстон, подчеркнуто называя оппонента "мой ученый друг". Адвокат объяснял, что потерпевшей стороной в этом деле нельзя признать ни бывших топ-менеджеров ЮКОСа, ни фонды, созданные в Нидерландах для защиты интересов компании. "Сам Пирс Гарднер не может требовать зачисления компенсации на свой личный счет и распоряжаться деньгами клиентов",— резюмировал Майкл Свэнстон.

Господин Свэнстон, впрочем, высказался и по существу жалобы ЮКОСа — на случай, если суд все же решит "по моральным соображениям" рассмотреть дело. Деятельность ЮКОСа адвокат прямо называл "налоговым мошенничеством", подчеркивая, что ничего неожиданного и уникального в претензиях к компании не было — о незаконности схем заранее предупреждал компанию ее аудитор PricewaterhouseCoopers, который впоследствии сам отозвал все официальные положительные заключения по нефтекомпании. Виноват ЮКОС оказался даже в том, что акции "Юганскнефтегаза" купила "Байкал Финанс Групп": по мнению российской стороны, руководители ЮКОСа через прессу запугивали участников торгов судебным преследованием, чем и распугали остальных покупателей.

Вопрос о полномочиях Пирса Гарднера привлек внимание судей, и они потребовали объяснений. Пирс Гарднер, получивший доверенность только на год — с 19 августа 2003 года по 19 августа 2004 года, долго рассказывал, что резолюции правления ЮКОСа и его "управляющего комитета" позволили эти полномочия продлить. А голландские фонды, по словам адвоката, могут представлять ЮКОС и его акционеров, тем более что голландский суд в конце 2007 года отказался признать банкротство ЮКОСа. Суд, впрочем, дослушать речь Пирса Гарднера не смог. "Мы договаривались о выступлении в пределах получаса, а вы говорите уже 45 минут",— напомнил председатель палаты.

Майкл Свэнстон, выступавший последним, заявил, что ответа на вопрос, кого именно представляет Пирс Гарднер, на заседании так и не прозвучало. Суд поспешил завершить заседание, объявив, что дата вынесения решения будет объявлена сторонам дополнительно. Как предположил Георгий Матюшкин, обдумывание решения займет несколько месяцев "с учетом высказанных серьезных аргументов". Комментировать ход процесса до вынесения решения господин Матюшкин не стал.

КоммерсантЪ